Испано американская война

В 1898 г. происходит война между Испанией и Соединёнными Штатами Америки. Поводом к этой войне послужило вмешательство США в вооруженную борьбу, которую вели восставшие жители острова Куба против испанцев.

После войны испанских колоний в Западном полушарии за независимость (1810-1825 гг.) Куба и Пуэрто-Рико остались единственными владениями Испании в Америке. Сохранение этих владений стоило испанскому правительству больших усилий: во-первых, потому, что здесь не затухала борьба за независимость, особенно на Кубе, в, во-вторых, потому, что Кубой стремились завладеть Соединенные Штаты.

С начала XIXв. на Кубу начинает проникать американский капитал. Пользуясь ее географической близостью к Соединенным Штатам, американские дельцы постепенно сосредоточили в своих руках львиную долю внешней торговли и промышленности Кубы. Все большее число креолов, латифундистов и купцов сотрудничало с ними. Расширялись и культурные контакты США с Кубой, молодые креолы ездили учиться в Соединенные Штаты. Наряду с приверженцами испанского колониального режима, среди обеспеченных креолов появлялись поклонники республиканского строя, и даже сторонники присоединения к США. Многие же средние и мелкие землевладельцы выступали за независимость Кубы. Идея борьбы за независимость Кубы нашла отклик и среди бывших рабов, негров и мулатов.

Глухое брожение, не утихавшее на Кубе с начала XIXв., время от времени прорывалось восстаниями, самое продолжительное из которых получило название Десятилетней войны 1868-1878 гг. Руководившие этим восстанием представители креольской элиты пытались добиться независимости острова. Однако после изнурительной многолетней борьбы стороны пришли к политическому соглашению. Куба получила право отправлять в испанские кортесы 24 депутата, но из них только 8 могли быть кубинскими уроженцами.

В эти годы продолжали крепнуть экономические связи Кубы и Соединенных Штатов. Все больше денег вкладывали американские дельцы в кубинскую экономику, и в первую очередь они постарались овладеть сахарной промышленностью. К 1890 г., был создан американский сахарный трест, вскоре распоряжавшийся половиной всего производимого на Кубе сахара-сырца.

Сферой приложения американских капиталов стали также табачная промышленность, строительство железных дорог, добыча полезных ископаемых: железа, марганца.

Для испанцев же основными источниками доходов от эксплуатации своей колонии служили налоги, торговля, таможенные пошлины. Но расходы колониальной администрации были столь велики, что бюджет Кубы не выходил из дефицита, который приходилось покрывать займами.

Начиная с 1891 г. американские газеты начинают призывать к аннексии острова. Мечты экспансионистов стали обретать почву под ногами после того, как экономический кризис 1893 г. в США повлек за собой и кризис кубинской экономики. Принятый в 1894 г. закон Вильсона-Гормэна о 40% таможенной пошлине на нерафинированный сахар ударил по кубинским производителям. В ответ на действия американцев испанское правительство установило высокие пошлины на их товары, в результате стоимость жизни на Кубе повысилась, заметно выросла безработица. Тяжелое положение зимой 1894-1895 гг. вызвало оживленные дискуссии среди кубинцев. Все чаще высказывалось мнение, что следует присоединиться к США, коль скоро они становятся основным потребителем сахара и важнейшим торговым партнером Кубы.

Подобные настроения тревожили сторонников независимости, как на самом острове, так и среди эмигрантов, одним из которых был известный публицист, писатель и революционер Хосе Марти, выступавший за полную независимость Кубы. Вместе с генералом Максимо Гомесом и талантливым командиром Десятилетней войны АнтонеоМасео,он начинает подготовку к восстанию против испанского господства на острове.

С начала 90-х гг. XIXв. Испанию сотрясали выступления крестьян. Экономическое положение страны было далеко не блестящим. Неудачный протекционистский тариф 1892 г. не соответствовал реальному состоянию экономики, он закрыл испанским товарам доступ на зарубежные рынки, вызвал падение курса национальной валюты и снижение экспорта, а вместе с ним и доходов страны.

Восстание под предводительством Хосе Марти началось 24 февраля 1895 г. Испанским войскам не удавалось подавить его. Удачные операции кубинских повстанческих армий воодушевляли всех кубинских патриотов. В кубинскую армию вливались все новые бойцы.

Испания для ведения войны на Кубе истощила свои последние ресурсы. Война принесла новый упадок торговли и промышленности. По мере того как затягивалось подавления восстания в испано-кубинский конфликт все активнее вмешивались Соединенные Штаты.

Если в начале восстания, 12 июня 1895 г., президент Г. Кливленд провозгласил нейтралитет, то в феврале-апреле 1896 г. сенат и палата представителей решила признать кубинцев воюющей стороной. Правительство США откровенно готовило почву для разрыва с Испанией. К осени 1897 г. оно уже твердо знало, что сложившаяся в мире ситуация благоприятствует этом разрыву. Нейтралитет ведущих европейских держав в назревающей войне не вызывал сомнения. Россия и вовсе не считала нужным портить отношения с Соединенными Штатами, особенно ввиду активизации своей дальневосточной политики. В итоге Испания осталась в одиночестве перед лицом сильного противника.

11 апреля 1898 г. президент Маккинли обратился к конгрессу с посланием, в котором обосновывалась необходимость вооруженного вмешательства в испано-кубинскую распрю. 19 апреля конгресс рассмотрел послание и принял резолюцию, требовавшую отказа Испании от суверенитета над Кубой и вывода испанских войск с острова. 21 апреля Мадрид отказался принять американский ультиматум и заявил о разрыве дипломатических отношений с США. 23 апреля Испания официально объявила войну Соединенным Штатам.

Военное ведомство США рассчитывало окончить войну одним ударом, захватив кубинскую столицу и центральные районы острова, с этой целью они готовили высадку десанта близ Гаваны. Американские корабли проводили разведку берегов, прощупывая оборону испанцев в наиболее удобных для десантирования местах. Результаты первых американских бомбардировок были ничтожны, но и ответный огонь испанцев также был неэффективным.

С самого начала войны Россия, как и другие государства, должна была определить свою позицию. 28 апреля товарищ заместитель министра иностранных дел В.Н. Ламздорф препроводил начальнику Главного морского штаба Ф.К. Авелану выработанный в МИД проект объявления о нейтралитете. Так как военные действия разворачивались за тысячи километров от российских границ, министерство признало необходимым лишь подтвердить приверженность России принципам Парижской декларации, подписанной ею в 1856 г. А декларация гласила, что товары воюющих стран, перевозимые на нейтральных судах, за исключением военной контрабанды, не подлежат конфискации, равно как и товары нейтральных стран на коммерческих судах воюющих государств, а также, что нейтральные суда не могут посещать только те порты воюющих стран, которые действительно блокированы их противниками.

Проект объявления включал также полный запрет на вход в русские порты военных кораблей воюющих держав, однако это положение не соответствовало принятым обычаям войны, и в Главном морском штабе формулировку изменили. Кораблям разрешили входить, но не более чем на сутки. В том случае, когда в одном порту оказывались корабли обеих воюющих сторон, выходить им разрешалось только через сутки после выхода их противника. Продажа призов в русских судах запрещалась.

Отредактированный в морском министерстве проект объявления о нейтралитете 30 апреля был утвержден Николаем II. 3 мая объявление появилось на страницах газет.

По обе стороны океана газеты наполнились военными сводками и всевозможными прогнозами, привлекавшие внимание мирового обывателя. Подействовали также заметки и на военных специалистов, в те времена получивших львиную долю информации из подобных источников. Представители сильнейших армий Европы осознали необходимость ближе познакомиться с действием современного оружия и тактическими приемами своих коллег. Мировые державы, в том числе и Россия, спешили назначить собственных наблюдателей на театр военных действий. 26 апреля управляющий морским министерством, вице-адмирал П.П. Тыртов обратился к министру иностранных дел с просьбой содействовать командировке в США и на Кубу по одному офицеру. Подобное обращение последовало и от военного министерства. Однако, пока назначенные наблюдатели офицеры собирались в дорогу, произошло важное событие, во многом задавшее тон всей компании.

1 мая у берегов Филиппин появилась американская эскадра коммодора Дьюи. Разгромив несколько устаревших испанских кораблей, американцы подошли к Маниле. Командор объявил блокаду филиппинской столицы.

К разочарованию тех, кому хотелось верить в победу Испании, события развивались вопреки их ожиданиям. Американский флот господствовал в водах Карибского моря. Испанская флотилия Антильских островов укрылась в портах и не проявляла активности, что отчасти объяснялось изношенностью и слабым вооружением кораблей, малым запасом снарядов и топлива, а отчасти личными качествами престарелого командующего флотилией, адмирала Мантерола и безынициативностью большинства командиров.

Первым из четырех русских офицеров, отправившихся наблюдателями к обеим воюющим сторонам, был полковник генерального штаба, военный агент России в Лондоне Николай Сергеевич Ермолов. Вместе со штабом генерала Шафтера и другими военными наблюдателями из разных стран он, ожидая новостей о боевых действиях, разместился на пароходе «Сегуранца».

Немного запоздал капитан 2 ранга, князь Александр Александрович Ливен. Нейтралитет России в войне не позволял ее представителям находится на кораблях боевой эскадры. Поэтому отправляя Ливена в Америку, главный морской штаб лишь приказал ему держаться как можно ближе к месту военных действий, чтобы судить о них не по слухам, а по результатам личных наблюдений. 3 июня Ливен прибыл в столицу Соединенных Штатов. Официальный Вашингтон встретил князя довольно холодно. В отсутствие посла, графа А.П. Кассини, его представляли в военном и морском министерствах поверенным в делах Г.А. Деволан и морской агент, генерал-майор Д.Ф. Мертваго. Однако рекомендательное письмо удалось получить только в военном министерстве, морское ограничилось разрешением осмотреть Вашингтонский, Нью-Йоркский, Норфолкский порты и морскую станцию в Ньюпорте.

18 июня, не успев застать Ермолова в Тампе, Левин отправился на Ямайку. 28 июня, когда он ступил на берег острова, под Сантьяго уже шли бои. На Ямайке Ливен разминулся с полковником генерального штаба Я.Г. Жилинским и лейтенантом Д.Б. Похвисневым, направлявшихся к испанским войскам. Похвиснев, одаренный человек, знавший пять языков, включая испанский, получил приказание отправится на театр военных действий в начале мая. 21 числа он прибыл в Мадрид, чтобы представится новому морскому министру. Здесь лейтенант успел познакомиться и с испанскими офицерами, и с морскими агентами Франции и Германии. Из разговоров с ними и собственных наблюдений Похвиснев сделал вывод о том, что определенного плана войны у испанцев не было. Более того. Они не допускали и мысли о ней.

Похвиснев поразился нелепости того положения, которое занимал флот в Испании. «Обладая колониями, эта страна пренебрегала единственным средством обеспечить их связь с метрополией. Щедро отпуская деньги на содержание армии, испанское правительство гораздо сдержаннее оплачивало нужды флота». Оставлял желать лучшего и личный состав.

Недостатки мирного времени ярко проявились во время боевых действий. Одну эскадру испанцы уже потеряли. На Кубе была блокирована вторая, представлявшая собой лучшее соединение флота. В распоряжении министерства оставалась резервная эскадра адмирала Камара.

В начале июня Похвиснев уехал в Кадис, главную базу флота, где снаряжалась эскадра. Осмотрев корабли и познакомившись с офицерами, лейтенант пришел к выводу, что боевой ценности последний резерв испанцев не представляет.Боевого духа на эскадре не было.

20 июня американские суда бросили якорь западнее входа в Сантьягскую бухту. Здесь генерал Шафтер встретился с адмиралом Сэмпсоном и кубинскими генералами. Еще в апреле по приказанию военного министра США Элджера американцами былаустановлена связь с командирами повстанцев.

Повстанцы находились тогда в тяжелом положении. Бойцы освободительной армии голодали, им не хватало оружия и боеприпасов. Кубинские командующие надеялись на помощь американцев. 26 мая в порт Бонес на судне «Флорида» прибыли винтовки, патроны, суточные пойки и другие предметы снабжения для повстанческой армии. Кубинцами было предложено совместное нападение на Сантьяго.

23 июня началось совместное наступление американских и повстанческих армий на Сантьяго. Первый серьезный бой состоялся у фермы Ла Касима, где третий день держались, отбиваясь от кубинцев, испанские солдаты под командованием генерала Линареса. Бой у Ла Касимапродолжался более часа. Наконец, когда генерал Линарес почувствовал угрозу окружения, испанцы отступили. Несмотря на численное превосходство американцев, в этом бою они понесли большие потери.

Войска США не решились преследовать испанцев и позволили им отойти к холму Сан Хуан, расположенному в двух километрах восточнее Сантьяго. 1 июня неся большие потере американцы и кубинцы взяли Сан Хуан.

3 июля у берегов Кубы был наголову разбит испанский флот, направленный для охраны прибрежных вод острова. И здесь испанские войска оказались полностью отрезанными от метрополии, и судьба их была предрешена. Данное сражение стало предметом тщательного анализа со стороны военно-морских специалистов многих стран, в том числе и России.

Материал для анализа поступил в русский Главный морской штаб спустя неделю после сражения. Его предоставил морской агент в Вашингтоне генерал Д.Ф. Мертваго. Американцы неохотно делились соответствующими сведениями, а генерал предпочел ограничится газетными публикациями, но в 1898 г. и они имели определенную ценность. Практически все авторы статей касались исключительно тактических вопросов.

Куда больше энергии и инициативы проявлял князь Ливен, которому пришлось преодолеть не только скрытность американцев, но инертность и даже вражду генерала Мертваго. Будучи очевидцем данной морской баталии (он наблюдал с берега), Ливен не только восстановил последовательность событий. Через день после гибели испанской эскадры, в обществе журналистов газеты «Нью-Йорк Уорлд» он оправился на маленькой яхте осмотреть выбросившиеся на берег испанские корабли. Они продолжали гореть и державшийся неподалеку «Нью-Йорк» остерегался посылать туда своих людей. Журналисты пренебрегли опасностью своего предприятия, и это позволило Ливену одним из первых побывать на мертвых кораблях. Изучив состояние испанских кораблей, он записал основные, на его взгляд, преимущества американских боевых судов перед испанскими.

Составленную Ливеном записку прочел начальник Главного морского штаба, вице-адмирал Ф.К. Авелан. Не все выводы князя он принял безоговорочно, однако, со многим адмирал согласился, признал необходимость хорошей боевой подготовки и некоторых усовершенствований в конструкции отечественных кораблей. Кое-что даже успели внедрить в практику.

Несмотря на то, что это морское сражение оказало огромное значение на исход войны, боевые действия на суши все еще продолжались. 10 июля по Сантьяго открыла огонь эскадра адмирала Сэмпсона. Испанцы энергично отвечали четырьмя полевыми пушками. На следующий день бомбардировка повторилась, а пехоте удалось замкнуть кольцо окружения. После этого Шафтер предложил испанскому генералу Торалю прекратить сопротивление. 17 июля испанские войска капитулировали. В Сантьяго вошли американские солдаты.

Само по себе падение Сантьяго решающего значения не имело. Испанская армия вовсе не была потрясена. Лейтенант Похвиснев, познакомившийся с настроениями гверильясов, писал о решимости некоторых уйти в горы и начать в свою очередь партизанскую войну, если остров оккупируют американцы. Но Испания от войны уже устала. Общественные настроения были таковы, что правительство стало подумывать о заключении мира.

Военное ведомство США еще не испытывало желания прекратить боевые действия, и предложения испанского правительства приступить к мирным переговорам, поступившее 22 июня через французского посла в Вашингтоне, было встречено американскими генералами без энтузиазма.

Правительство США поспешило с подписанием соглашения после того, как стало известно о бедственном положении корпуса Шафтера, массово страдавшего от тифа.

Конфликт вступил в новую фазу. Теперь США необходимо было материализовать свой успех в войне. Переговоры продолжались до 10 декабря 1898 г., когда в Париже был подписан мирный договор. В соответствии с этим документом Испания лишалась всех своих колоний в Вест-Индии (Куба, Пуэрто-Рико). На Тихом океане она потеряла Филиппинские острова и стратегически важный остров Гуам.

Участие США в войне оказалось отнюдь не бескорыстным. Хотя Куба все же получила формальную независимость, США оговорила свое право на аренду военно-морской базы в Гуантанамо. Однако дело этим не ограничилось. США оговорили свое согласие на признание независимости нового государства рядом условий. Наиболее одиозное вошло в историю под названием «поправка Платта». Она вступила в силу 22 мая 1903 г. и говорилось в ней о том, что Соединенные Штаты признают независимость Кубы, однако ее правительство должно было согласовывать все свои действия на международной арене с Вашингтоном.

Но если Куба получила хотя бы декоративную независимость, то Пуэрто-Рико и Гуам были просто аннексированы США без всяких разговоров о независимости. Самым сложным оказался вопрос о будущем Филиппин. Филиппины явно не входили в сферу действий доктрины Монро, и, следовательно, претензии на эту территорию вступали в противоречия с традиционными внешнеполитическими постулатами, которыми ранее руководствовались США. В ноябре на Парижской мирной конференции Соединенные Штаты категорически потребовали себе Филиппины, предлагая за них денежное вознаграждение. «Испания не может возобновить борьбу и вынуждена уступить голому принуждению – говорил испанский министр Леон-и-Кастильо, — единственной надеждой было бы вмешательство держав по руководством Германии и России». Однако это оказалось пустой надеждой. Николай II, узнав об упованиях испанского правительства, сделал пометку на депеше русского посла в Париже Урусова: «России Филиппинский вопрос, к счастью, не касается».

Несмотря на дипломатические усилия Испании, Филиппины были переданы США. За эти островаСоединенные Штаты обещали выплатить Испании 20 млн. долларов.

Война имела долговременные последствия для внешней политики США. Это событие продемонстрировало, что в истории внешней политики этой страны начался новый этап: от экспансии на «свободной земле» они перешли к открытой борьбе за передел уже поделенного мира. Впервые США на уровне внешнеполитической стратегии вышли за рамки, очерченные в доктрине Монро. Это уже был разрыв с предшествовавшей традицией, что свидетельствовало о зарождении у политической элиты США зачатков глобального видения задач своей страны на международной арене.

Испано-американская война позволила руководству США оценить возможности своей страны в новой международной обстановке, а именно возможности для активизации деятельности государства в сфере внешней политики.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *