СУБЪЕКТИВНАЯ СТОРОНА ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Субъективная сторона как элемент состава преступления характеризует внутренний процесс осуществления преступной деятельности – особенности сознательной и волевой деятельности человека. Субъективную сторону преступления порой определяют как психическое отношение лица к совершенному им общественно опасному деянию и наступившим общественно опасным последствиям. Представляется, что такое понимание субъективной стороны преступления узко, поскольку оно практически отождествляется с определением обязательного признака субъективной стороны – вины.

Более справедливым стоит определять субъективную сторону преступления как психические процессы, происходящие в сознании человека при совершении преступления. Данное определение охватывает не только содержание вины, но и содержание иных признаков субъективной стороны: цели, мотива, особенностей эмоционального состояния виновного при совершении преступления (эмоции).

Основным (обязательным) признаком субъективной стороны преступления является вина. К факультативным (не обязательным для всех составов преступлений) признакам субъективной стороны преступления относятся: а) мотив; б) цель; в) эмоции.

Установление признаков субъективной стороны преступления – процесс достаточно сложный, поскольку «заглянуть в сознание» человека невозможно. Однако, проанализировав внешние следы преступления, причины и условия его совершения, постпреступное поведение виновного, можно с большой долей вероятности смоделировать психические процессы, происходящие в сознании человека при совершении преступления. Это позволяет правильно квалифицировать содеянное, оценить степень социальной испорченности виновного и, соответственно, назначить справедливое наказание.

Понятие и формы вины

Вина представляет собой основной (обязательный для всех составов преступлений) признак субъективной стороны преступления и характеризует собой психическое отношение лица к совершенному им общественно опасному деянию и наступившим общественно опасным последствиям в форме умысла или неосторожности.

Содержание вины составляет единство двух моментов: интеллектуального и волевого. Интеллектуальный момент вины характеризует собой осознание виновным характера и степени общественной опасности и предвидение возможности наступления общественно опасных последствий. Волевой момент вины характеризует субъективное отношение лица к возможным последствиям: желание или нежелание их наступления либо сознательное допущение возможности наступления последствий. Именно через содержание вины мы будем рассматривать конкретные ее формы.

Уголовный закон определяет две формы вины: умысел и неосторожность (ч. 1 ст. 24 УК РФ). Однако в теории уголовного права порой говорят и о третьей, так называемой, «смешанной» или «двойной» форме вины, признавая ее самостоятельной формой. Несомненно, преступление, совершенное с двумя формами вины, имеет свои особенности с точки зрения психического отношения лица к совершенному им общественно опасному деянию и наступившим общественно опасным последствиям. Вместе с тем, оговорка законодателя о том, что преступление, совершенное с двумя формами вины, в целом признается совершенным умышленно (ст. 27 УК РФ), позволяет относить «двойную» форму вины к умышленной.

Уголовно-правовое значение форм вины при совершении преступления проявляется, прежде всего, в отнесении преступления к той или иной категории тяжести (ст. 15 УК РФ), что в свою очередь имеет юридическое значение для содержания многих уголовно-правовых институтов: определение вида множественности преступлений, назначение наказания, освобождение от уголовной ответственности и др.

Понятие и виды умысла

Умысел как форма вины – это осознание лицом общественной опасности своих действий (бездействия), предвидение возможности или неизбежности наступления общественно опасных последствий, и желание наступления или сознательное допущение наступления последствий либо безразличное отношение к их наступлению. При этом, в общем плане характеризуя содержание умышленной формы вины, можно отметить, что:

— к интеллектуальному моменту умышленной формы вины относятся осознание лицом общественной опасности своих действий (бездействия), предвидение возможности или неизбежности наступления общественно опасных последствий;

— к волевому моменту умышленной формы вины относятся желание наступления или сознательное допущение наступления общественно опасных последствий либо безразличное отношение к их наступлению.

В ч. 1 ст. 25 УК РФ определяется: «Преступлением, совершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом». Таким образом, с точки зрения законодателя можно говорить о двух видах умысла: прямом и косвенном. При этом, «Преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления» (ч. 2 ст. 25 УК РФ); «Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично» (ч. 3 ст. 25 УК РФ).

Как можно заметить из законодательного определения прямого и косвенного видов умысла, основные различия между ними проявляются:

1) в интеллектуальном моменте:

— при прямом умысле лицо предвидит возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий;

— при косвенном умысле лицо предвидит только возможность наступления общественно опасных последствий;

2) в волевом моменте:

— при прямом умысле лицо желает наступления общественно опасных последствий;

— при косвенном умысле лицо не желает, но сознательно допускает наступление общественно опасных последствий либо относится к ним безразлично.

Например, убийство может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом.

Убийство, совершенное с прямым умыслом, характеризуется тем, что виновный совершает все действия, необходимые для причинения смерти человеку и, как правило, дожидается такого результата. Иными словами, виновный осознает, что его действия общественно опасны (так как ориентированы на противоправное причинение смерти другому человеку), предвидит то, что в результате таких действий неизбежно (либо с большой долей вероятности) наступит смерть жертвы, и желает наступления смерти.

При убийстве, совершенном с косвенным умыслом, виновный также осознает, что его действия общественно опасны, предвидит то, что в результате таких действий может наступить смерть человека, однако не желает наступления смерти, хотя сознательно допускает ее либо относится к возможному наступлению смерти безразлично. Например, находящийся в состоянии опьянения виновный, разругавшись с супругой, нанес ей удар ножом в область брюшной полости и покинул жилище. Отрезвев, и вернувшись домой, виновный обнаружил мертвую супругу.

В уголовно-правовой теории и практике выделяют иные виды умысла. В частности, по моменту возникновения умысла говорят о внезапно возникшем, заранее обдуманном и аффектированном видах умысла. По степени определенности умысла говорят об определенном, неопределенном и альтернативном видах умысла.

Итак, по моменту возникновения умысла выделяют:

1) внезапно возникший умысел – когда между возникновением умысла на совершение преступления и его реализаций (началом совершения преступления) проходит небольшой промежуток времени (виновный, проходя по улице, увидел, что дверь автомобиля закрыта неплотно и вокруг нет посторонних, тут же похитил из автомобиля сумку с вещами);

2) заранее обдуманный умысел – когда между возникновением умысла на совершение преступления и началом совершения преступления проходит значительный промежуток времени (конкретный временной промежуток времени законодательно не установлен, а определяется исходя из фактических обстоятельств совершенного преступления);

3) аффектированный умысел с точки зрения временного промежутка между возникновением умысла на совершение преступления и его реализаций, имеет некоторое сходство с внезапно возникшим умыслом. Различие здесь заключается в двух моментах:

— в степени осознания общественной опасности своих действий (бездействия) и предвидении возможности наступления общественно опасных последствий; волевой момент характеризуется безразличным отношением к последствиям (при аффекте лицо не в полной мере осознает фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо не в полной мере руководит ими);

— в природе происхождения (возникновения) аффектированного умысла (перечень причин аффекта примерно определен в ст. 107, 113 УК РФ: насилие, издевательство или тяжкое оскорбление либо иные противоправные или аморальные действия (бездействие) потерпевшего, а равно длительная психотравмирующая ситуация, возникшая в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего).

Уголовно-правовое значение данных видов умысла заключается в том, что умысел является свидетельством степени общественной опасности как совершенного преступления, так и личности виновного. По общему правилу более строго наказуемо преступление с заранее обдуманным умыслом; менее строго наказуемо – с внезапно возникшим умыслом и еще более мягко наказуемо преступление с аффектированным умыслом.

По степени определенности умысла выделяют:

1) определенный умысел характеризуется тем, что виновный точно знает объект посягательства (например, при похищении автомобиля виновный заранее выбрал конкретное транспортное средство;

2) неопределенный умысел характеризуется тем, что виновный, спланировав совершение конкретного преступления, не определил конкретный объект посягательства (например, запланировав угон автомобиля в целях уехать в другой регион, «выбирает» среди припаркованных автомобилей тот, который можно незаметно вскрыть и завезти, то есть угнать);

3) альтернативный умысел характеризуется тем, что у виновного есть цель, достижение которой лично для него возможно только преступным способом, но сам виновный еще не определился ни с объектом посягательства, ни с конкретной формой преступного деяния во исполнение поставленной цели. Например, наркоману требуется непосредственно доза наркотического средства либо денежные средства (иное имущество), для приобретения наркотиков (обмена имущества на наркотики). И здесь потенциальный преступник исходя из обстановки и своих субъективных установок и знаний может совершить кражу или грабеж денежных средств, совершить разбойное нападения в целях завладения деньгами или иным имуществом, непосредственно похитить наркотические средства у сбытчика и т.п.

Уголовно-правовое значение видов умысла по степени их определенности заключается в следующем: преступление с определенным умыслом считается более общественно опасным в сравнении с преступлением, совершенным с неопределенным умыслом. Наиболее же опасным считается преступление, совершенное с альтернативным умыслом, поскольку психические установки виновного, характерные для данного вида умысла, свидетельствуют о высокой степени его социальной запущенности. Соответственно, и наказание в данном случае должно быть более строгим в сравнении с преступлениями, совершенными при наличии иных видов умысла.

Понятие и виды неосторожности

Неосторожность как форма вины имеет место тогда, когда лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.

В ч. 1 ст. 26 УК РФ устанавливает: «Преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности». Следовательно, законодатель говорит о двух видах неосторожности: легкомыслии и небрежности. При этом, «Преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий» (ч. 2 ст. 26 УК РФ); «Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия» (ч. 3 ст. 26 УК РФ).

Вопрос о содержании легкомыслия и небрежности как видов неосторожной формы вины имеет некоторые особенности.

При легкомыслии:

— интеллектуальный момент выражается в том, что лицо предвидит возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывает на предотвращение этих последствий;

— волевой момент в законе прямо не определен, но вытекает из сущности легкомыслия – не желает наступления общественно опасных последствий. При этом основное отличие легкомыслия от косвенного умысла по волевому моменту заключается в том, что при косвенном умысле виновный безразлично относится к наступлению последствий, а при легкомыслии – лицо активно пытается предотвратить наступление общественно опасных последствий. Так, например, лицо, управляя транспортным средством, превышает скоростной режим, игнорирует запрещающие сигналы светофора, но при этом маневрирует, уклоняясь от едущих автомобилей и пешеходов, переходящих проезжую часть. В конечном итоге данный водитель совершил наезд на пешехода, переходящего проезжую часть на разрешенный для него сигнал светофора, причинив последнему тяжкий вред здоровью. В целом, такое деяние будет оцениваться как неосторожное преступление. В другой, схожей ситуации, тот же водитель, нарушая правила, не предпринимает мер, чтоб избежать столкновения с иными автомобилями или наезда на пешехода, и, в итоге, совершая наезд, причиняя последнему тяжкий вред здоровью. Безразличное отношение к наступлению общественно опасных последствий характеризует косвенный умысел, в связи с чем содеянное может оцениваться как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью.

При небрежности:

— интеллектуальный момент выражается в том, что лицо не предвидит возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было (объективный критерий) и могло (субъективный критерий) предвидеть эти последствия;

— волевой момент при небрежности в законе также не определен, но схож с содержанием такового при легкомыслии – не желание наступления общественно опасных последствий.

Следует заметить, что в рамках определения интеллектуального момента небрежности необходимо установить наличие и объективного, и субъективного критериев при легкомыслии. Иными словами, виновный не просто должен был предвидеть возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но и как среднестатистический разумный человек предвидеть эти последствия. То есть, в основе своей здесь речь идет о несоблюдении элементарных правил безопасности. Например, лицо выбросило пустую бутылку из окна квартиры, расположенной на последних этажах многоэтажного дома. Бутылка попала в голову прохожему, причинив вред здоровью, который был оценен как тяжкий. В данном случае, виновный не предвидел возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (выбрасывая твердый и тяжелый предмет из окна высотки), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности (как среднестатистический разумный человек) должен был и мог предвидеть эти последствия (понимал, что дом расположен в жилом районе, на улицах ходят прохожие и т.п.).

И еще на одном моменте необходимо акцентировать внимание. Дело в том, что преступление считается совершенным только по неосторожности лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ (ч. 2 ст. 24 УК РФ). Как правило, специальное указание на неосторожность законодатель делает относительно последствий преступления. Соответственно, если в диспозиции статьи Особенной части УК РФ отсутствует указание на неосторожность, преступление может быть совершено как умышленно, так и по неосторожности.

Так, в ст. 109 УК РФ прямо указывается на неосторожность при причинении смерти; в ст. 118 УК РФ – на причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности; и т.п. А вот уже заражение другого лица венерической болезнью лицом, знавшим о наличии у него этой болезни, может быть совершено как умышленно, так и по неосторожности, поскольку прямого указания на неосторожность в диспозиции ст. 121 УК РФ законодатель не делает.

Ответственность за преступления, совершенные с двумя формами вины

В общем виде, преступление, совершенное с двумя формами вины, характеризуется тем, что само преступление совершается умышленно, а более тяжкие последствия, являющиеся квалифицирующими (отягчающими) признаками основного состава, наступают по неосторожности. Статья 27 УК РФ конкретизирует особенности ответственности за преступление, совершенное с двумя формами вины: «Если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий».

Итак, для преступления, совершенного с двумя формами вины, характерны следующие признаки.

  1. Совершенное преступление само по себе является умышленным. В отличие от неосторожного преступления, совершенного, например, по легкомыслию, если не наступили указанные в законе последствия — деяние не признается преступным. Так, умышленное нарушение правил дорожного движения, не повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью, оценивается как административное правонарушение, а не преступление. В данном же случае, при двойной форме вины, даже если не наступили более тяжкие последствия по неосторожности, деяние уже является преступным.
  2. Последствия, причиненные по неосторожности, выступают не в качестве конструктивного признака основного состава преступления, а характеризуют более тяжкие последствия, являющиеся квалифицирующими (отягчающими) признаками основного состава. Например, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью само по себе уже является преступлением (ст. 111 УК РФ). Если же в результате умышленного причинения тяжкого вреда здоровью наступает по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ), речь идет о двойной форме вины. Примеров описания составов преступлений с двумя формами вины в уголовном законе достаточно много (ч. 3 ст. 123, ч. 3 ст. 127 УК РФ и др.).

Как уже отмечалось, преступление, характеризующееся двойной формой вины, признается совершенным умышленно (ст. 27 УК РФ).

Невиновное причинение вреда

В социальной практике возможны случаи, когда причинение уголовно-значимого вреда по своим объективным признакам схоже с каким-либо составом преступления, но лицо, причинившее такой вред, действовало без вины в ее уголовно-правовом значении. Действующий Уголовный кодекс РФ предусматривает два случая невиновного причинения вреда (ст. 28 УК РФ), получившие в теории название:

1) субъективный случай (казус);

2) непреодолимая сила.

  1. Субъективный случай (казус). Часть 1 ст. 28 УК РФ определяет: «Деяние признается совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействия) либо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть». Отсюда можно выделить признаки, характеризующие субъективный и объективный критерии субъективного случая (казуса):

1) субъективный критерий – причинитель вреда:

— не осознавал общественной опасности своих действий (бездействия) или;

— не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий.

2) объективный критерий – причинитель вреда:

— по обстоятельствам дела не мог осознавать общественной опасности своих действий (бездействия) или;

— по обстоятельствам дела не должен был или не мог предвидеть наступления общественно опасных последствий.

Как можно заметить, субъективный случай (казус) в некоторой степени схож с небрежностью как одним из видов неосторожной формы вины. Основное отличие здесь заключается в том, что при небрежности виновный должен был и мог предвидеть наступление общественно опасных последствий; при казусе – не должен был или не мог предвидеть наступления общественно опасных последствий.

  1. Непреодолимая сила. Часть 2 ст. 28 УК РФ определяет: «Деяние признается также совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, хотя и предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам».

Можно выделить следующие признаки невиновного причинения вреда вследствие непреодолимой силы.

  1. Причинитель вреда предвидел возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия). Деятельность некоторых людей порой связана с обыденно рискованными или специально рискованными действиями. Например, управление транспортным средством, работа с электроприборами, отравляющими веществами и т.п. условно можно назвать обыденно рискованными действиями. К специально рискованным действиям можно относить деятельность спасателей, например, при пожаротушении, участие в военных действиях, пресечение нарушений общественного порядка и преступных посягательств, участие в спортивно-рискованных мероприятиях (автогонки, скалолазание, прыжки с парашютом) и др. Во всех указанных случаях (разница лишь в степени вероятности причинения вреда и степени готовности вредопричинителя к этому), вредопричинитель предвидит возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия).
  2. Причинитель вреда не мог предотвратить эти последствия. При этом, непредотвращение общественно опасных последствий может выражаться в абсолютном непринятии никаких мер либо в непринятии должных мер, необходимых для предотвращения наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия).
  3. Наличие экстремальных условий или нервно-психической перегрузки вредопричинителя. Экстремальными, могут быть, признаны такие условия окружающей обстановки, которые являются, как правило, неожиданными для вредопричинителя (например, аварийная ситуация во время движения транспортного средства) и трудноустранимыми (труднопреодолимыми) с точки зрения вредопричинителя. Нервно-психические перегрузки, в свою очередь, связаны с физиологическими или психологическими особенностями человеческого организма. Например, исполнение служебных обязанностей в сложных условиях и без соответствующего отдыха, длительные тяжелые физические нагрузки и т.п.
  4. Отсутствует «вина» причинителя вреда в создании экстремальных условий или нервно-психической перегрузки своего организма. Так, водитель-дальнобойщик в целях более быстрой доставки грузов управлял автомобилем длительное время без отдыха, в результате чего уснул во время движения и совершил наезд на пешеходов. В данном случае «усталость» как последствие нервно-психической перегрузки не может выступать условием невиновного причинения вреда, а потому водитель будет привлечен к ответственности за уголовно-наказуемое нарушение правил дорожного движения (ст. 264 УК РФ). Возможна ситуация, когда тот же водитель, в следствие длительности управления транспортным средством, усугубленного состоянием невроза (например, сообщение о выявленном тяжелом заболевании ребенка), в условиях возникновения нештатной ситуации на дороге впадает в состояние оцепенения – понимает опасность совершаемых действий (движение в сторону пешеходов), но не может действовать для предотвращения общественно опасных последствий (применить экстренное торможение, подать звуковой сигнал и т.п.). В этом случае есть все основания для признания факта невиновного причинения вреда.

Как видно, грань между виновным и невиновным причинением вреда достаточно условная. В этой связи, учет физиологических, психологических морально-нравственных особенностей вредопричинителя необходимо производить в совокупности с объективными обстоятельствами совершения вредопричиняющего деяния.

Факультативные признаки субъективной стороны преступления

К факультативным признакам объективной стороны преступления, как отмечалось, относятся: цель, мотив и эмоции.

Целью совершения преступления признается конечный результат, к которому стремится виновный, совершая преступное деяние. Данные стремления, для достижения которых лицо совершает преступление, могут быть самими разнообразными. В этой связи юридическое значение цель совершения преступления приобретает только в том случае, если об этом указывается в содержании уголовно-правовой нормы.

Цель совершения преступления может выступать как конструктивный признак основного состава преступления (ст. 1271, 162 УК РФ и др.), либо (что гораздо чаще) как его квалифицирующий признак (п. «к» ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 327 УК РФ и др.). Цель, не обозначенная в соответствующей норме Особенной части УК РФ, может учитываться в качестве обстоятельства, отягчающего наказание (п. «е1», «р» ч. 1 ст. 63 УК РФ).

Мотив преступления есть осознанное внутреннее побуждение, которое вызывает у человека решимость совершить преступление, и которым он руководствуется при его осуществлении. По своему содержанию мотивы могут быть различными:

1) низменные (социально-отрицательные): корысть, вражда, месть, ненависть, хулиганские или иные низменные побуждения и т.п.;

2) нейтральные: тяжелое материальное положение виновного из-за отсутствия работы, невозможность содержания семьи, тяжелое заболевание виновного или его близких, сложная обстановка в семье или на работе, правонарушающее либо аморальное поведение кого-либо из членов семьи и т.п.;

3) позитивные (социально-полезные): сострадание, ложно понятые интересы службы, и т.п.

Стоит заметить, что законодатель достаточно часто указывает низменные (социально-отрицательные) мотивы либо в качестве конструктивных признаков основного состава преступления (ст. 145, 153 УК РФ и др.), либо в качестве его квалифицирующего признака (п. «и» ч. 2 ст. 105, п. «б» ч. 2 ст. 112 УК РФ и др.).

В случае отсутствия указания на вид мотива в нормах Особенной части УК РФ, он может учитываться в качестве смягчающего (п. «д» ч. 1 ст. 61 УК РФ) или отягчающего (п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ) уголовное наказание обстоятельства.

К позитивным (социально-полезным) мотивам относятся и иные внутренние побуждения преступника, которые хотя прямо и не указаны в уголовном законе, но учитываются в практической деятельности правоприменительных органов, например судом при назначении наказания. В частности, речь идет «ложно понятых интересах службы». Уголовный закон о таком мотиве непосредственно не упоминает. В идеале, действуя по мотивам реально существующей служебной необходимости, субъект моделирует цель и избирает приемлемые средства ее реализации, не вступающие в противоречие с правом (например, сотрудник полиции, принуждая правонарушителя к повиновению, применяет к нему физическую силу или оружие). Такое деяние может быть правомерным, например, причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38 УК РФ).

Преступное же поведение, не мотивированное объективной служебной необходимостью, а мотивированное ложно понятыми интересами службы может выражаться в следующем. Так, само побуждение действительно может быть детерминировано интересами службы, однако оно соотносится с антисоциальными целями и способами их удовлетворения (например, командира взвода, будучи недоволен тем, что подчиненные недобросовестно исполняют свои служебные обязанности, систематически избивает их, полагая, что таким образом он добьется устранения их упущений по службе). При уголовно-правовой оценке описанного превышения власти, ложно понятые интересы службы следует принимать во внимание как обстоятельство, смягчающее ответственность виновного, поскольку само по себе «благое намерение» должностного лица свидетельствует о меньшей глубине асоциальной мотивации его поведения в виде превышения должностных полномочий (ст. 286 УК РФ).

Наконец, эмоции лица, переживаемые им в момент совершения преступления, как правило, не имеют юридического значения, а потому не оказывают принципиального влияния на квалификацию содеянного. Исключением из этого является состояние аффекта – сильного душевного волнения, вызванного в результате противоправного и (или) аморального поведения потерпевшего. Установление данной эмоции при наличии иных юридически значимых признаков позволяют констатировать факт наличия в совершенном деянии признаков привилегированных составов преступлений (ст. 107, 113 УК РФ).

Во всех иных случаях установление сильного душевного волнения, равно как и других эмоций: грев, радость, разочарование, ревность и др., – могут быть учтены судом при выборе вида и размера уголовного наказания.

Ошибка и ее уголовно-правовое значение

Ошибка в уголовном праве – это заблуждение лица относительно фактических обстоятельств совершенного им деяния и наступивших последствий либо юридической оценки содеянного. Исходя из данного определения, можно выделить два основных вида ошибок в уголовном праве:

1) фактическая ошибка – заблуждение лица относительно фактических обстоятельств совершенного им деяния и наступивших последствий;

2) юридическая ошибка – заблуждение лица относительно юридических оценки содеянного им.

Итак, в ряду фактических ошибок выделяют:

— ошибка в объекте посягательства;

— ошибка в предмете преступления или личности потерпевшего;

— ошибка в развитии причинной связи;

— ошибка в орудиях или средствах совершения преступления.

При ошибке в объекте виновный считает, что посягает на один объект уголовно-правовой охраны, а на самом деле причиняет вред другому объекту. Ответственность наступает в данном случае в зависимости от направленности умысла виновного. Так, умышленно лишая жизни следователя в связи с производством предварительного расследования из мести, виновный считает что посягает, прежде всего, на жизнь человека. Однако основным объектом посягательства в данном случае являются интересы правосудия (в широком смысле слова), а жизнь человека выступает здесь в качестве дополнительного объекта. Соответственно, деяние виновного следует квалифицировать по ст. 295 УК РФ «Посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование» (а не по ст. 105 УК РФ «Убийство»).

Также, похищая из квартиры огнестрельное оружие, виновный считает, что посягает на чужую собственность. Однако основным объектом здесь является законный оборот оружия, что, соответственно, определяет квалификацию по ст. 226 УК РФ «Хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» (а не по ст. 158 УК РФ «Кража»).

Специфика ошибки в предмете преступления или личности потерпевшего заключаются в том, что виновный заблуждается относительно особенностей предмета преступления или особенностей личности потерпевшего, но данные особенности характеризуют предмет или потерпевшего в рамках видовых его свойств. Иными словами, особенности предмета преступления или особенности личности потерпевшего могут быть (а могут и не быть) конкретизированы законодателем, но в рамках одного видового объекта (в рамках преступлений описанных в одной главе Особенной части УК РФ).

Так, виновный, проникая в кассу организации накануне выдачи зарплаты сотрудникам наличными деньгами, планирует похитить более одного миллиона рублей, однако фактически в сейфе оказалось лишь несколько тысяч рублей. Содеянное следует квалифицировать также по направленности умысла — покушение на кражу в особо крупном размере (ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ).

Следующий пример. Виновный, планируя из ревности умышленно причинить смерть одному человеку, но в темноте перепутал жертву и совершил убийство другого человека. В данном случае, поскольку потерпевшие не обладают уголовно-значимыми отличительными особенностями, потому деяние следует квалифицировать как «простое» убийство по ч. 1 ст. 105 УК РФ. Если же виновный планирует совершить убийство женщины, заведомо для него находящейся в состоянии беременности, но перепутал в темноте жертву и совершил убийство «обычной» (не беременной) женщины, такая особенность жертвы убийства обозначена в законе как квалифицирующий признак убийства.

Следовательно, оценивая действия убийцы по направленности его умысла, квалифицировать содеянное необходимо по совокупности покушения на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ) и оконченного убийства «простой» женщины, лишенной жизни по ошибке (ч. 1 ст. 105 УК РФ).

При ошибке в развитии причинной связи виновный считает, что от его действий должны наступить определенные общественно опасные последствия, на самом деле наступают иные последствия. Примером такой ошибки может служить случай, когда виновный, желая из мести уничтожить чужое имущество, поджигает дачный дом обидчика. Однако огонь «перекинулся» на соседний дом, в результате чего выгорело два дома и надворные постройки.

Уголовно-правовая оценка такого рода ошибки (ошибки в развитии причинной связи) будет следующая: в отношении дачного дома обидчика – умышленное уничтожение чужого имущества путем поджога (ч. 2 ст. 167 УК РФ) и в отношении дачного дома соседа – уничтожение чужого имущества в крупном размере, совершенное путем неосторожного обращения (ст. 168 УК РФ).

Ошибку в орудиях или средствах совершения преступления, в свою очередь, можно разделить еще на две:

1) ошибка в абсолютно негодных орудиях или средствах совершения преступления, то есть таком орудии иди средстве, которым вред объекту посягательства причинить абсолютно невозможно;

2) ошибка в относительно негодных орудиях или средствах совершения преступления, то есть когда такие орудия иди средства в целом годные для использования (причинения вреда объекту посягательства), но в данной конкретной ситуации они негодны.

В первом случае, лицо, планируя совершение преступления, выбирает абсолютно негодное средство совершения преступления, например, использует для убийства колдовство или магию. Предположим, совершив с фотографией предполагаемой жертвы ритуал «умерщвления», лицо безрезультатно ожидает наступления смерти жертвы. В данном случае, магия и колдовство являются абсолютно негодным средством для убийства, в связи с чем уголовная ответственность исключается.

Во втором случае (при использовании относительно негодных орудий или средств совершения преступления), виновный, например, использует для убийства слишком малую дозу отравляющего вещества (яда), в результате чего смерть не наступает. Схожая ситуация, когда огнестрельное оружие при производстве выстрела делает осечку. В этих случаях средства и орудия убийства в целом годные, но в данной конкретной ситуации (малая доза яда или осечка при выстреле) они не повлекли смерть жертвы. Соответственно, такие действия оцениваются как покушение на убийство (ч. 3 ст. 30, ст. 105 УК РФ).

Среди юридических ошибок можно выделить:

— ошибку относительно преступности деяния;

— ошибку относительно непреступности деяния;

— ошибку относительно смягчающих или отягчающих обстоятельств совершения преступления;

— ошибка относительно наказуемости деяния.

Ошибка относительно преступности деяния имеет место тогда, когда лицо, совершая определенное деяние, ошибочно считает, что его действия (бездействие) является преступным. На самом деле деяние к числу преступных не относится (хотя может иметь характер иного правонарушения и влечь иные виды ответственности: административную, дисциплинарную и др.). Так, лицо, тайно на рынке похитил стакан семечек, считая, что совершает уголовно-наказуемую кражу. На самом деле, такое деяние оценивается как мелкое хищение и влечет административную ответственность (ст. 7.27 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях).

Ошибка относительно непреступности деяния, наоборот, имеет место тогда, когда лицо, совершая определенное деяние, ошибочно считает, что его действия (бездействие) не является преступным, хотя на самом деле они преступны. Например, лицо размещает на своей страничке в социальных сетях («Одноклассниках», «Вконтакте» и т.п.) порнографические материалы. При задержании виновный утверждает, что глобальная сеть «Интернет» буквально «забит» порнографическими материалами и что лично он такие материалы просто копировал к себе на «страницу»; иными словами он не совершал никаких противоправных действий. Однако, объяснение непреступности своих действий только лишь тем, что запрещенные для распространения материалы не создавались виновным и (или) тем, что подобные материалы находятся в свободном сетевом доступе, не является основанием для отказа в реализации мер уголовной ответственности.

При ошибке относительно смягчающих или отягчающих обстоятельств совершения преступления, виновный осознает, что совершает преступление, но считает, что данное преступление совершено без смягчающих или отягчающих обстоятельств. Например, похищая вещи из туристической палатки, виновный считает, что такая палатка не является жилищем и, соответственно, кража из туристической палатки не влечет более строго наказания. Однако судебная практика оценивает такие действия как кража, совершенная с незаконным проникновением в жилище (п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ).

Ошибка относительно наказуемости деяния выражается в заблуждении виновного не в преступности деяния как такового, а относительно строгости наказания за него. Например, совершая убийство из ревности, виновный считает, что он не будет наказан слишком строго, так как во всем «виновата» неверная супруга. Более того, он предполагал, что за такое преступление ему могут назначить наказание, не связанное с изоляцией от общества. На самом деле, суд, назначая наказания в пределах санкции статьи – лишение свободы на срок от шести до пятнадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового – определил виновному девять лет лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *